Все это – герои балета «Записки сумасшедшего» по рассказу китайского прозаика Лу Синя. Они едят друг друга. Буквально – в голове «сумасшедшего», и фигурально – в жизни.Сцена – мир глазами главного героя. Заходя в зал, зрители оказываются не просто вовлеченными в действие, они оказываются внутри человека, видят его мысли. Мир воображения проникает в мир реальности, и мы становимся очевидцами «психологического людоедства».IMG_7314Как и сам рассказ, танцспектакль держит интерес до последнего вдоха. Видна каждая эмоция, каждая морщинка и полуулыбка. Они не кажутся бутафорными, актеры искренни до предела и в самых страшных, и в самых веселых сценах. Они плачут, они зажигают, они заставляют нас сопереживать главному сумасшедшему. А может, он вовсе и не сумасшедший? Может, сумасшедшие как раз таки они? Зачем мы «едим» друг друга? Где свобода, любовь, равенство, братство? Режиссеры постановки Владимир Варнава и Евгений Анисимов хотят, чтобы зритель поразмышлял об этом вместе с ними.IMG_7307Евгений Анисимов, режиссер: «Людоедство ежесекундно происходит в мире. Мы «сжираем» своих любимых, близких, детей. Общество поглощает тебя: оценивает по своим меркам. У тебя забирают возможность говорить то, что ты хочешь, и, в конце концов, ты перестаешь быть собой».Сюжета в балете нет. Это записки. Записки – значит, отрывки воспоминаний, размышлений, чувств. Но драма есть. Драма борьбы, паранойи и морали. Причем это помогают прочувствовать не только возможности человеческой пластики, но и взаимодействие танцоров с музыкой, светом и тенью. К слову, звуковое сопровождение подобрано изумительно. Даже тишина здесь музыка. А драйвовый треш под песню Богдана Титомира «Делай, как я» заставляет зрителей разгрузиться и потанцевать вместе с героями постановки.IMG_7286Не забыли авторы отдать дань самому Лу Синю. Китайские мотивы прослеживаются в выборе костюмов, музыки и реквизита. Исполнители орудуют веерами, плошками и железными шестами, как палочками для риса. Однако спектакль не выглядит восточным. Он для всех. Язык танца – язык, понятный для всех народов. Идея поедания друг друга находит отражение не только в китайской культуре, она близка всему современному обществу, ею болеют повсеместно. Поэтому она актуальна на российской сцене.IMG_7288Если говорить об агрессии, она несомненно есть. Но это «агрессия наоборот»: отвращение к ненависти, враждебность к ксенофобии. Она переплетается с чувствами сострадания и милосердия, возникающих в сердце зрителя. Отчаянные попытки разобраться в себе и мире приводят героя к мысли, как трудно встретить настоящего человека.«Нет больше сил думать. Только сегодня я понял, что живу в мире, где на протяжении четырех тысяч лет едят людей…Может, есть еще дети, не евшие людей?Спасите детей!»IMG_7316