Две новые книги известного телеведущего и писателя, создателя системы психофилософии Андрея Максимова «Папины сказки» и «Дети как зеркало. Как подружиться с собственным ребенком, меняясь самому» вышли для широкого круг читателей уже этой осенью. 22-24 ноября Андрей Максимов встретился со своими петербургскими читателями. Перед встречей в «Книжной лавке писателей» Андрей Максимов ответил на вопросы корреспондента «Р/К».

olga_kudrina_22_nov_16-04— В аннотации к книге «Дети как зеркало. Как подружиться с собственным ребенком, меняясь самому» говорится, что в книге вы продолжаете разговор, начатый в предыдущих изданиях. Вы изначально планировали написать серию, или новые мысли начали возникать, уже после публикации предыдущих книг?

— Знаете, я, наверное, не рассчитывал. Мне вообще очень нравится писать книжки. Но я не не думал, что буду писать про детей. Детская тема во многом была спровоцирована директором по развитию издательства «Питер» Инной Ерёменко. Мы с ней и президентом издательского дома «Питер» Вадимом Усмановым как-то разговаривали, и они меня подвели к мысли, что надо написать про детей. Я когда начал писать, понимал, что одной книжкой не обойдётся. Но так, чтобы я задумал серию — такого не было.

Насколько полное знакомство читателя с вашим творчеством должно быть для понимания идей новой книги «Дети как зеркало...»?

— Ни на сколько. Если вы думаете, что я Лев Николаевич Толстой, который пишет «Войну и мир» в четырёх томах, и, пока ты не прочёл первые три, четвёртый не понять, то нет. У меня каждая книжка — совершенно самостоятельная, никак не связанная одна с другой. Это не детектив с продолжением.

— Чему, по вашему мнению, не должны учиться дети у современных взрослых?

— В том-то и проблема, что они будут учиться всему. Это вопрос не к детям, а к взрослым: как нам так себя вести, чтобы дети не учились, например, врать, надевать маски. Вот я сейчас совершенно не знаю, интересно вам со мной беседовать или нет, потому что на вас же маска надета. Маска журналиста, который пришёл задавать вопросы. На мне надета маска пишущего человека, который на них отвечает. На самом деле, я бы сейчас с вами пошёл с удовольствием выпил водки. Но мы надеваем маски и играем каждый свои роли. Хорошо бы, чтобы дети этому не учились.

— Но тогда же будет бардак, абсурд, если каждый будет делать то, что ему хочется.

— Исходя из принципа психофилософии, каждый человек должен исполнять свои желания, но при этом очень важно отличать желания от прихоти. Прихоть — это «неплохо бы». У меня нет особого желания пить с вами водку, но неплохо бы — это не желание, а прихоть. А желание — то, без чего ты не можешь прожить, если ты этого не сделаешь, то будешь другим, потеряешь часть себя. Это то, например, что заставило меня в своё время ставить спектакли, будучи журналистом, а потом, будучи режиссёром и телеведущим, заняться психологией. Я понимал, что если не осуществлю этого желания, моя жизнь будет хуже. Желание — это то, что, к примеру, отличает любовь от похоти. Любовь — это когда ты не можешь без этой женщины прожить. А когда: «Эх, красивая какая, надо...» — это похоть. Поэтому если все будут жить, исходя не из прихоти, а из желаний, мы будем жить в идеальном мире. Только так никогда не будет. У человека есть выбор: жить сообразно собственным желаниям или жить сообразно чужим желаниям. Подавляющее большинство людей живёт сообразно чужим желаниям, потому что это легче. Выполнять чужие желания: страны, родителей — безответственно. Совсем другая история, когда ты сам решил. Желание — это действие. Сейчас в издательстве «Питер» готовится моя книжка, которая называется «Как перевоспитать трудных родителей». Это книжка, обращённая к подросткам, про то, как решать самые главные проблемы жизни им: как перевоспитать трудных родителей? что делать, когда родители пьют? что делать, когда учительница дура? что делать, когда тебе ставят двойки? что делать, когда ты влюбился, а все говорят, что тебе ещё рано об этом думать? Одна из главных задач этой книжки — попробовать объяснить молодым людям, что можно жить, исходя из собственных желаний. Не прихотей, повторяю, а желаний.

— Вы сейчас затрагиваете вопросы касательно подростков, а сами вы уже очень взрослый человек. Вы писали эту книгу, исходя из опыта своих подростковых лет или с высоты нынешнего возраста?

— У меня есть книга «Родители как враги», где я отвечаю на вопросы, которые мне задают родители на встречах или на консультациях. И одна из первых глав там объясняет, кто я вообще такой, чтобы это всё делать. У меня есть опыт отцовский. Кроме этого, я начал преподавать с первого курса. Я поступил на факультет журналистики и сразу начал преподавать в Школе юных журналистов. Поэтому у меня огромный преподавательский опыт. У меня огромный опыт общения с молодыми людьми. Я выступаю в школах довольно часто. Естественно, я исхожу из опыта встреч с теми людьми. Очень часто ко мне, как к психофилософскому консультанту, приходят родители с детьми, или сами дети. Мой опыт подростковый в Советском союзе не имеет никакого отношения к жизни нынешних подростков.

Как часто вам приходится встречать ваш авторский термин «Психофилософия» в СМИ, независимо от вашей персоны?

— Термин «психофилософия» утверждён мной как товарный знак, я получил на него патент, поэтому термин «психофилософия» принадлежит мне. Если он будет употреблён без моей персоны, то я подам в суд. Первая книжка по психофилософии вышла два года назад. Я открыл мастерскую в Московском институте психоанализа год назад. Я очень долго эту систему придумывал, не обнародуя её. Я послал 2,5 года назад первую книжку под названием «Психофилософия. Книга для тех, кто перепутал себя с камнем» в издательство «Питер» утром, а вечером сел писать вторую книжку, не зная, как отреагирует издательство. Это я все к чему? К тому, что вот только-только начинается вся история. Конечно, я хочу, чтобы психофилософия развивалась, чтобы она в конце-концов отслоилось от моего имени, чтобы ее преподавали. Уже за два года я знаю небольшое количество людей, которые консультируют по этой системе. С января я начинаю читать лекции по психофилософии студентам, которые учатся в Московском институте психоанализа на психологов. Это вообще удивительное дело, что эта система (а я же не доктор психологических наук, не кандидат и вообще никто), вообще востребована, что мне люди пишут письма, что на консультацию приходят психологи, говоря, что им помогают какие-то вещи из психофилософии.

— Вы говорите, что вам помогают в распространении системы психофилософии. А есть те, кто вставляют палки в колёса, считают, что это ненаучно?

— Во-первых, я нигде не утверждаю, что это наука, поэтому это нельзя оценивать с точки зрения научной. Чтоб прям так палки в колёса, может быть и есть, но я этого не знаю. Они может какие-то колёса не мои нашли и туда вставляют. Пока профессиональные психологи очень мало по этому поводу высказывались. Есть люди, которые меня поддерживают, как, например, Виктор Каган — всемирно известный психолог, живёт сейчас в Берлине. Есть люди, которые меня ругают за то, что я решил зарабатывать побольше денег при помощи психофилософии. Это анекдотическая совершенно история, потому что я хорошо оплачиваемый телеведущий и зарабатывать деньги при помощи психофилософии — вот эти копейки... То есть то, что я придумал систему специально, чтобы зарабатывать деньги — это какой-то бред. Это же ни нефть, ни газ. Принципиальных возражений пока я никаких не слышал, кроме того, что мало нового в этой системе. Но это меня вообще не интересует. Меня интересует, чтобы когда условная женщина пришла к своей подруге, потому что у неё несчастная любовь, чтобы подруга разговаривала с ней не на уровне «я бы на твоём месте дала ему в морду», а беседовала, имея какую-то систему, и с помощью этой системы пыталась помочь. Вот это для меня самое главное. И второй очень важный момент: когда человек приходит сам к себе. У меня есть очень важные письма людей, как, например, письмо человека из Одессы, который пишет, что его мои книжки вывели из депрессии. Он пишет музыку и каждый день теперь присылает мне свои музыкальные произведения. И еще принципиально важно, что эту систему придумал не специалист. Она придумана исходя из той реальности, которую мы имеем: у человека случается депрессия, и он не идет к специалисту — он идет к друзьям или к себе. И для разрешения его проблем нужна особая система.

Фото автора